Зачем врачи приносят клятву гиппократа

Почему врачи не дают клятву Гиппократа?

Иногда у меня спрашивают, давал ли я клятву Гиппократа? На что я честно отвечаю: нет. Я давал клятву врача, а она отличается от клятвы Гиппократа. Но обо всем по порядку.

Гиппократ написал текст клятвы около 2 с половиной тысяч лет назад. Это хороший пример для мотивации будущих медиков, но в первоначальном виде для применения в наши дни не годится. Причин несколько:

Клянусь Аполлоном-врачом, Асклепием, Гигией и Панакеей и всеми богами и богинями…

Произносить такое для современного врача не солидно. В языческих богов сейчас уже никто не верит.

почитать научившего меня наравне с моими родителями, делиться с ним своим достатком и в случае надобности помогать ему в нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно и без всякого договора; наставления, устные уроки и все остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому.

Согласно этой части клятвы, необходимо относиться к преподавателям и профессорам, как к своим родителям (помогать им в дни трудностей, делиться доходами, слушаться), и бесплатно учить их детей медицинскому искусству. В наш материальный век с жаждой наживы это выглядит несколько устаревшим.

Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла

Мы видим четкий запрет на эвтаназию — убийство врачом человека, страдающего неизлечимым заболеванием, испытывающего невыносимые страдания, по его просьбе. Эвтаназия законодательно разрешена только в Голландии, Бельгии и в штате Орегон (США).

точно так же не вручу никакой женщине абортивного пессария

В отличие от убийства взрослых людей, во многих странах мира разрешено убийство нерожденных детей без медицинских показаний. Гиппократ никогда бы такого не сделал.

Еще одна цитата:

Статья 143, п. 1 закона РФ “О здравоохранении в Российской Федерации” предусматривает возможность прерывания беременности “по социальным показаниям при сроке беременности до 22 недель”. И это при том, что в России действует международная норма права, согласно которой рожденный живым пятимесячный плод весом в 500 граммов считается полноценным человеком, которому гарантировано право на жизнь.

Следуя международным нормам права и религиозной морали, врач может отказаться от производства аборта. Но в этом случае он не получит сертификат на деятельность, ему не присвоят квалификационную категорию, на него может быть наложено дисциплинарное взыскание вплоть до увольнения.

Вместе с тем УК РФ трактует прерывание беременности как тяжкое телесное повреждение. Действия же врача по прерыванию беременности при сроке 22 недели подпадают под ст. 105 УК РФ — убийство. В результате врач-гинеколог оказывается между двух огней. Быть ему осужденным или уволенным — зависит от воли прокурора и главврача. Естественно, что в реальной практике всегда находится компромисс. (источник)

Но вернемся к Гиппократу.

Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом.

Устарело. Гиппократ не был хирургом, но хирург — тоже врач.

В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всего намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами.

Цели замечательные, но упоминание про рабов тоже стало архаичным.

В общем, как вы смогли убедиться, клятва Гиппократа не может использоваться в современном мире в своем первозданном виде. Поэтому в 1948 Генеральная Ассамблея Международной медицинской ассоциации приняла Женевскую декларацию, содержащую клятву Гиппократа в современной редакции.

В разных странах мира утверждают свои разновидности клятв врача. В СССР будущие врачи давали “Клятву врача Советского Союза”. В России клятва врача была принята Госдумой в 1999 году.

А как я принимал клятву? Помню, перед вручением дипломов ректорат собрал всех выпускников БГМУ в актовом зале. Ректор произносил снова клятвы, а мы все вместе за ним повторяли. Юридически мы ничего не подписывали и вроде как можем заявить, что клятву и не давали (например, не было в зале в то время).

Однако получение врачебного диплома налагает не только моральные, но и вполне конкретные профессиональные обязательства, подкрепленные Уголовным кодексом. А от них не так-то просто отвертеться.

Действующий УК РФ предусматривает уголовную ответственность медицинских работников за следующие виды профессиональных преступлений:
причинение смерти по неосторожности (ст. 109);
принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120);
заражение ВИЧ-инфекцией (ст. 122);
незаконное производство аборта (ст. 123);
неоказание помощи больному (ст. 124);
незаконное помещение в психиатрический стационар (ст. 128);
торговля несовершеннолетними (ст. 152);
подмена ребенка (ст. 153);
разглашение тайны усыновления (ст. 155);
незаконное обращение с радиоактивными материалами (ст. 220);
незаконное изготовление, приобретение, хранение, пересылка, сбыт наркотических средств или психотропных веществ (ст. 228);
хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ (ст. 229);
незаконная выдача либо подделка рецептов или иных документов, дающих право на получение наркотических средств или психотропных веществ (ст. 233);
незаконный оборот сильнодействующих или ядовитых веществ в целях сбыта (ст. 234);
незаконное занятие частной медицинской практикой или частной фармацевтической деятельностью (ст. 235);
нарушение санитарно-эпидемиологических правил (ст. 236);
сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей (ст. 237);
нарушение правил безопасности при обращении с микробиологическими либо другими биологическими агентами или токсинами (ст. 248).

К профессиональным преступлениям медицинских работников необходимо отнести и стерилизацию мужчин и женщин без медицинских показаний, которая рассматривается как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111). Недопустимые эксперименты на людях также следует отнести к профессиональным правонарушениям медицинских работников, так как в случае неблагоприятного исхода речь может пойти о причинении смерти по неосторожности (ст. 109) или умышленном причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью (ст. 111, 112).

Кажется, не упомянуто разглашение врачебной тайны.

Здесь я не указываю возможные должностные преступления: злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285), превышение должностных полномочий (ст. 286), получение взятки (ст. 290), служебный подлог (ст. 292), халатность (ст. 293), преступления против правосудия, например, заведомо ложное заключение эксперта (ст. 307), преступления в сфере экономики (например, вымогательство, ст. 163).

В общем, был бы врач, а статью найти можно. Поэтому доктора обычно не любят отстаивать свои права перед работодателем.

И напоследок:

Медицинская услуга в корне отличается от других профессиональных услуг, поскольку ориентирована на особое благо — здоровье. Отличительной чертой ее является рискованность. Любое вмешательство в процессы жизнедеятельности человека сопровождается определенной степенью врачебного риска, и если этот риск обоснован, то даже в случае причинения вреда здоровью пациента, он не будет признан преступлением. Точно также действия медицинского работника, приведшие к вредным для больного последствиям, но причиненные ему в условиях крайней необходимости, например, для спасения его жизни или здоровья, не являются уголовно наказуемым деянием, если причиненный при этом вред будет признан меньшим предотвращенного.

Всем нам необходимо помнить, что врач, чьи права, кстати, ущемлены в значительно большей степени, чем права пациента, работает зачастую в рискованных и даже экстремальных условиях. Порой он объективно не может предвидеть наступление отрицательных последствий для пациента. И хотя наша медицина еще очень далека от идеала, давайте, прежде чем написать заявление о привлечении медицинского работника к уголовной ответственности, попытаемся непредвзято оценить, имеется ли в его действиях полный состав уголовного преступления.

Страшная клятва Гиппократа

Мы привыкли восхищаться Клятвой Гиппократа, хотя мало кто читал ее целиком, и еще меньше знают о том, что она называется просто Клятва, реже – Клятва врача.

Страшная клятва Гиппократа

Удивление приносит знакомство с древним памятником греческой письменности, входящим в так называемый Гиппократов корпус. Высокая этика этого текста остается современной – не случайно все присяги и клятвы, которые приносят молодые врачи-выпускники, основаны на этом древнем тексте. И о достойном отношении к пациенту говорится там, и о почитании научившего тебя медицинскому искусству, и о целомудрии во всех смыслах…

Только одно ускользает от нашего современного сознания – если бы эта Клятва выполнялась во всём ее древнем смысле, не стали бы врачами ни Антон Павлович Чехов, ни Николай Александрович Вельяминов, ни Михаил Афанасьевич Булгаков, ни Лука Войно-Ясенецкий. Причина проста – Клятва гласит: «Наставления, устные уроки и всё остальное в учении я клянусь сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому».

Это подметил крупный исследователь Гиппократова корпуса Людвиг Эдельштейн, совершивший, кстати, в середине XX века переворот в подходе к истории античной медицины. Он сломал многие сложившиеся в XVII–XIX веках стереотипы восприятия места и роли античного врача в обществе.

Врач греческой древности – это не богатый, украшенный перстнями человек, это странник, с посохом идущий по дорогам, небогатый периодевт. Это ремесленник. И искусство врачевания называется techne iatrike – подобно искусству горшечника.
Итак, ты можешь стать врачом только в том случае, если твой отец – врач.

К счастью, эта клятва рода асклепиадов, потомков Асклепия, таинственного бога-героя, победителя смерти и врача, очень быстро потеряла этот первоначальный смысл.

Бунт Галена

В семье зажиточного пергамца, известного архитектора Никона – горе. Упрямый единственный сын – «Нравом в мать!», восклицает в горести Никон – не желает более учиться отцовскому искусству.

«Чего же ты хочешь, дитя мое?» – вопрошает усталый Никон. «Хочу учиться на врача!» – отвечает юноша сквозь слезы. «Этого еще не хватало!» – кричит в сердцах Никон, швыряя дифрос, маленький табурет, в угол. Раб-сириец ловко уворачивается, и дорогая египетская ваза разлетается на осколки.

Юноша в слезах убегает в свою спальню, Никон приказывает высечь раба, пытается сосредоточиться на хозяйственных книгах – но от расстройства все валится из рук. Усталый, измученный многодневной домашней войной, он возжигает светильники перед статуями богов и, конечно, перед статуей покровителя их города, Асклепия Пергамского, и ложится спать, призывая судьбу-Тюхе быть милостивой к нему, несчастному архитектору…

Наступает ночь. Созвездие Асклепия-Змееносца сияет над Пергамом, над храмом Асклепия, над медицинской школой при нем, над домом многострадального Никона…

«Никон!» – говорит некий муж в белом одеянии. – «Ты поступаешь против воли богов!»

Никон ворочается на своем беспокойном ложе, но не просыпается. «Отдай сына в мою семью, Никон! – говорит божественный гость. – Его удел – среди асклепиадов!»

Так в Пергамском асклепейоне во II веке нашей эры появился новый ученик, слава которого дошла до Рима и пережила два тысячелетия. Сын архитектора Никона, Гален Пергамский – придворный врач римского императора Марка Аврелия, а затем и его сына Коммода. Врач, которого почитали и в античности, и в cредние века в Европе и на арабском Востоке. Имя его не забыто и теперь. А кто помнит его однокашников из врачебных семей?

Потомственные монахи-художники эпохи Возрождения

Всем известна история любви отца реформации августинианца-монаха Мартина Лютера и монахини Катарины, принесшая на свет шестерых детей. Но менее известна история монаха Филиппо и монахини Лукреции, истинных чад эпохи Возрождения. Фра Филиппо, сирота, воспитанный монахами и принявший в пятнадцать лет монашество, выкрал из монастыря монахиню Лукрецию, ставшую матерью его детей, в том числе талантливого Филиппино.

Папа Римский по ходатайству Козимо Медичи всё-таки признал этот брак законным, освободив супругов от монашеских обетов. Филиппино рано осиротел и стал учеником Ботичелли, одна из известнейших его картин – «Видение святого Бернарда» в Бадиа во Флоренции. Самые знаменитые работы Филиппо находятся в соборе города Прато.

Мимесис и рыжий Сашка

С древних времен обучение состояло в подражании – по-гречески «мимесис». Ученик должен был стать, «как учитель его» (Мф. 10:25), будь то обучение Торе при ногах Гамалиила, как было в жизни Павла, или плотницкому мастерству, как было в жизни отрока Иисуса из Назарета, названного сына Иосифа. Тысячи и тысячи сыновей учились ремеслу от своих отцов и передавали выученное дальше.

«Древний мир… верно хранил предание, традицию. Отец мог оставить поэму сыну, чтобы тот ее окончил, как мог оставить возделанную землю. Возможно, «Илиаду» создал кто-то один; быть может – целая сотня людей. Но помните: тогда в этой сотне было больше единства, чем сейчас в одном человеке. Тогда город был как человек. Теперь человек – как город, объятый гражданской войною», – писал Честертон.

Читать еще:  Какие препараты мочегонные

Кажется, эта традиция древнего мира сохранилась в семьях скрипичных дел мастеров. В итальянском городе Кремоне с 1097 года упоминается род Амати, но впервые это имя зазвучало на весь мир, когда молодой Андреа Амати, еще двадцатишестилетний молодой человек, уже стал ставить свое родовое имя на свои инструменты.

Вместе с братом Антонио они открыли мастерскую и творили в ней то, что потом будут называть «классической скрипкой» – круто закругленная головка, не очень выпуклые деки, узкая талия, удлиненные и изящные пропорции.

Впервые они обратили внимание на выбор древесины для скрипки – только клен и ель брали они, а особый лак был вторым секретом того, отчего скрипка пела, словно дева-итальянка с голосом сопрано. Эти скрипки были в числе скрипок короля, и немногие богачи могли позволить себе их иметь.

Андреа и Антонио стали основателями великой скрипичной династии – их сыновья были так же гениальны, как отцы, но чума унесла всю семью в могилу, едва не прервав род Амати навсегда. И внук Андреа – Никола, единственный выживший, продолжил завещанное ему.

Но ему было суждено нечто большее, чем стать воскресителем рода Амати – скрипичных дел мастеров. В его школе родились основатели других великих школ, он стал, как источник, из которого разбегаются десятки полноводных, сильных рек – Руджери, Гранчино, Санто Серафин…

Один из его учеников – носящий имя его славного деда, Андреа, и фамилию Гварнери, основал новую школу, а уже его внук, самый знаменитый из Гварнери, Джузеппе, получит эпитет Дель Джезу – «Иисусов»: он всегда подписывал скрипки тремя греческими буквами, иота-эта-сигма, IHC – акронимом Спасителя.

Второй ученик Амати известен всем. Это Антонио Страдивари, проживший долгую и счастливую жизнь, чьи скрипки пели звонче и веселее скрипок Амати, и чей секрет никогда не будет разгадан – грунт ли, лак ли дают скрипкам его удивительный голос? Или так поет душа неродного наследника великого Амати, достроившая город, допахавшая поле, допевшая песню?

Стоит отметить, что когда Константин Третьяков подарил Московской консерватории в XIX веке коллекцию смычковых инструментов мастеров Амати, Гварнери и Страдивари, он сделал это с одним, но строгим условием: эти инструменты предназначались для употребления беднейшими учениками… Династия может родиться не от плоти и крови, но и от бескорыстия-любви учителя и от доверия-любви ученика…

Но в том же XIX веке после дуэли на Черной речке сыновья не допишут поэмы русского Гомера – и он, пожалуй, сам не представлял это возможным. Пушкин писал в письмах жене о любимом сыне Сашке: «Да, в кого-то он рыж? Не ожидал я этого от него! …Не дай Бог ему идти по моим следам, писать стихи, да ссориться с царями! В стихах он отца не перещеголяет, а плеть обуха не перешибет…»

Родословие по Матфею

Когда читаешь один из самых, пожалуй, непонятных отрывков Нового Завета – родословие Христа у евангелиста Матфея, невольно вовлекаешься в восторг повествователя, повторяющего – «четырнадцать, четырнадцать, четырнадцать родов!»

И потом уже понимаешь, что это – радость о Мессии-Давиде, и его число – четырнадцать – с умыслом образовано в родословной, а вернее, кратком богословском трактате Матфея. Да, Иисус – Давид, Давид и Давид! И Он – от плоти и крови Авраама и Исаака, Иорама и Иоафама, Авиуда и Азора – поколений и поколений давидидов. Он – корень и потомок Давида, и этим всё сказано!

Всё? Но, заканчивая родословие на ликующем «пришел Давид!», евангелист словно перебивает себя и говорит (по-гречески это звучит значительно ярче): «А что касается Рождества Иисуса Христа, то оно было так».

И родословие, генеалогия генезиса-бытия Бога с людьми вырывается за рамки человеческих ступеней, по которым тяжко шагает к надежде поколение за поколением, Авраам и Исаак, Авиуд и Азор – «не получая обещанного» (Евр. 11:39). Бог действует совершенно свободно, и Иисус рождается наперекор всем планам и расчетам – но тогда зачем Овид и Иессей? Зачем династии праведников книги Бытия и так ярко напоминающее их родословие Евангелия от Матфея?

Но пути Бога во Христе – пути парадокса.

Сын плотника и плотник по ремеслу Сам – как несхож Иисус с Иоанном Предтечей, Своим троюродным братом, сыном священника, впитавшего с ранних лет традицию, передающуюся от отца к сыну со времен Аарона и Моисея, и благороднейшая черта людей этой династии – ревность по Боге, до смерти – своей ли, чужой ли…

И приходит к Нему на Иордан неузнанный младший брат – сколько таких младших родственников в восточных бедных селениях, Бог весть! Иоанн совершает крещение и узнает Того, Кто будет учить не тому, что постиг в мимезисе от учителя через поколения и поколения, а будет учить «со властью», то есть напрямую от Бога, минуя династии и родословия наставников.

Он, Иисус, Сын Божий, Сын Человеческий, словно действует вне династий, родословий и самой традиции – хотя на одежде Его пришиты кисточки-цицит, а после крестной смерти Он будет завернут в плащаницу-тахрихим – как все сыны Израилевы.

Он словно не был в традиции – и это привело Его на Крест, но Он был в ней настолько, что подорвал все родословия и генеалогии изнутри, как разорвалось небо над Иоанном, как разорвалась храмовая завеса в день Его распятия.

И поэтому в Его новое родословие пришли разные люди от пределов земли, не от рода Авраама, а сирофиникияне, греки, римляне, славяне и азиаты. Потому что Он теперь, Воскресший, может любого чужого сделать братом, любого непохожего – научить тому, как слышать Отца…

Непотомственные гении – русские писатели

Удивительно, но великие творцы русской литературы – литературы, открывшей и открывающей миру Христа Страждущего, Христа Кроткого, Христа Неузнанного и Узнаваемого, были вне литературных династий. Словно им, как некогда Саулу, было слово от Духа – и вот, дворяне отчего-то «стали писать», хотя им-то это, на простой житейский взгляд, зачем было?

Не из семей писателей вышли Достоевский, Толстой, Тургенев, и не рассчитывали они на то, что их дети закончат неоконченные романы. Здесь – тайна исхода из династии, сродни тайне Авраама, уводящего Исаака на гору Мориа. Исааку не дано прожить жизнь, похожую на бурную жизнь своего отца, не дано узнать тайну поднятого меча над жертвой всесожжения…

Смерть доктора Боткина

Четвертый сын Сергея Петровича Боткина, Евгений, пробовал искать свой путь, поступив на физико-математический факультет Петербургского университета, но проучился там всего лишь год и стал врачом, как и его знаменитый отец, закончив с отличием Военно-медицинскую академию.

Научная и медицинская карьера его – поистине головокружительны. После командировки за границу в Гейдельберг и Берлин он защищает диссертацию, посвященную своему отцу – его первому наставнику и вдохновителю. Оппонентом его выступает сам великий Павлов.

Далее – награды за отличия в русско-японской войне, преподавательская деятельность… и, наконец, он – придворный врач, лейб-медик, приглашенный в царскую семью по просьбе императрицы Александры Федоровны.

Наступает 1917 год. Доктора Боткина вызывают на допрос.

«Слушайте, доктор, революционный штаб решил вас отпустить на свободу. Вы врач и желаете помочь страдающим людям. Для этого вы имеете у нас достаточно возможностей. вы можете в Москве взять управление больницей или открыть собственную практику. Мы вам дадим даже рекомендации, так что никто не сможет иметь что-нибудь против вас».

…Этот Боткин был великаном. На его лице, обрамленном бородой, блестели из-за толстых стекол очков пронизывающие глаза. Он носил всегда форму, которую ему пожаловал государь. Но в то время, когда Царь позволил себе снять погоны, Боткин воспротивился этому. Казалось, что он не желал признавать себя пленником.

«Мне кажется, я вас правильно понял, господа. Но, видите ли, я дал царю мое честное слово оставаться при нем до тех пор, пока он жив. Для человека моего положения невозможно не сдержать такого слова. Я также не могу оставить наследника одного. Как могу я это совместить со своей совестью? Вы всё же должны это понять».

«Для чего вы жертвуете собой для… ну, скажем мы, для потерянного дела?» «Потерянное дело? – сказал Боткин медленно. Его глаза заблестели. – Ну, если Россия гибнет, могу и я погибнуть. Но ни в коем случае я не оставлю царя!» (*)

Для доктора Боткина был выбор – продолжить традиции династии врачей, дело своего отца-врача – или умереть смертью неудачника с другими неудачниками. Но не случайно его отец – и врач, и христианин – дал ему имя Евгений – «благородный». Евгений продолжил традицию отца-христианина и остался великим врачом, достойным своей династии.

Лейб-медик Е.С. Боткин с дочерью Татьяной и сыном Глебом. Тобольск. 1918 год

Евгений Боткин был расстрелян в ночь с 16 на 17 июля 1918 года вместе со своими пациентами – взрослыми и детьми из династии Романовых…

Вопреки всякой безнадежности, совершается чудо – династия русских врачей сливается с династией русских царей, становясь династией мучеников Христовых и обретя себя в Сыне Давидовом, Сыне Божием, Сыне Марии….

(*) По И. Л. Мейер, «Как погибла Царская Семья»

Вы прочитали статью Страшная клятва Гиппократа. Читайте также:

Про клятву, Гиппократа и врачей

Прежде чем прочитать, подумайте. Когда врач что-то высказывает против пациента, то он упомянает, что клятву Гиппократа не давал, но почему-то забывает упомянуть о клятве врача, которая закреплена законодательно. Статья не моя, но мысли очень интересные. Исходя из своего личного опыта, а общение в большей степени с врачами у меня носило негативный характер, хочется отметить, что наша медицина сейчас состоит в большей степени из «людей» не обременённых моральными принципами. Как издеваются над стариками и онкобольными, думаю, и писать не стоит. Недавний случай, когда женщине ампутировали здоровую ногу, и она в итоге умерла — у многих на слуху. Самое страшное, что на врачей из области управы практически нет, круговая порука и спины друг дружке прикрывают.

Спасение жизни — не профессия, это призвание, я бы даже сказала — судьба.

Почему от врача можно ожидать, что он будет действовать во благо пациента? В том числе и потому, что врач даёт клятву, которая должна налагать на врача моральные обязательства. Отметим, что закон от 1999 года содержал пункт об ответственности врачей за нарушение клятвы, а из современного закона ответственность за нарушение клятвы убрали. То есть врач дает клятву, но отвечает за ее соблюдение только морально. Несмотря на это клятва врача остается документом, ее принесение — продолжением древней традиции, а ее содержание — моральным ориентиром для врачей. Мы уже убедились, что содержание присяги советского врача, которую давали врачи в СССР, отличается от клятвы врачей современной России. Давайте сравним эти клятвы и проанализируем различия.

И советский врач, и современный российский врач давали клятву посвятить знания и силы охране и улучшению здоровья человека, лечению и предупреждению заболеваний, быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, хранить врачебную тайну. В этом современная версия клятвы осталось без изменений по сравнению с советской.

Первое отличие текста советской клятвы от современной, на которое хочется обратить внимание, в замене слова «больной» на слово «пациент»: например, советский врач клялся руководствоваться интересами больного, а современный российский врач клянется действовать исключительно в интересах пациента. Есть ли разница между больным и пациентом? Пациент — это юридический термин, определенный в ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» как «физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия или отсутствия заболевания». В связи с этим возникает несколько моральных вопросов. Если больной не обратился за медицинской помощью — врачу он безразличен? А после того, как помощь оказана, и больной перестал быть пациентом, врач о больном больше не беспокоится? Советский врач клялся помогать больным независимо от того, являются они его пациентами или нет — это огромная разница в отношении к людям.

Второе, что ушло из современной версии клятвы — обещание служить обществу и народу. Советский врач клялся «добросовестно трудиться там, где этого требуют интересы общества», всегда помнить «об ответственности перед Народом и Советским государством». В современной версии клятва требует только «честно исполнять свой врачебный долг». В советской присяге врач клялся беречь и развивать благородные традиции отечественной медицины — из современной клятвы слово «отечественной» убрано. И это неудивительно в условиях, когда «реформаторы» российской медицины не только не развивают, а намеренно разрушают отечественные достижения и традиции (вроде системы Семашко), превращая медицину из высокого служения в бессовестный рынок и копируя коммерческую «западную медицину».

Третье отличие советской присяги от постсоветской клятвы врача — это отношение к своему труду. В советской присяге врач выбирал не профессию, а судьбу по высокому призванию: советский врач клялся пронести верность присяге «через всю свою жизнь», «всегда помнить о высоком призвании советского врача», посвятить врачебной деятельности «всезнания и силы». А в современной версии клятвы врач — это профессия: врач приносит клятву, «приступая кпрофессиональной деятельности» (в советской присяге было к врачебной деятельности), клянется «постоянно совершенствовать своепрофессиональное мастерство» (в советской присяге клялись «постоянно совершенствовать свои медицинские познания и врачебное мастерство»). Профессия может быть не одна на жизнь, профессию можно сменить, ни о каком высоком призвании и отдаче ему всех сил до конца жизни в современной клятве речи нет.

Читать еще:  Как клюква влияет на печень

Четвертое отличие — это моральность. Советский врач клялся «во всех своих действиях руководствоваться принципами коммунистической морали» — это из современной версии клятвы просто убрано. Наверное, справедливо указать на то, что коммунистическая мораль в позднем СССР в значительной мере превратилась, к сожалению, в «мертвый штамп» — об этом говорит факт разрушения СССР. Но нельзя не отметить, что требование моральности хотя бы декларировалось, что от врача в СССР требовали быть не просто специалистом, а специалистом моральным. Это касается в том числе и отношения к пациентам, и отношения к коллегам. Присяга советского врача называет коллег — «товарищами по профессии», а слово «товарищ», если за ним стоит живое содержание, ко многому обязывает. В том числе товарищей объединяет общий труд на благо общества, и советский врач клялся «способствовать своим трудом развитию медицинской науки и практики». А современная версия клятвы отношения товарищества заменила на требование «доброжелательно относиться к коллегам», «никогда не отказывать коллегам в помощи и совете» и способствовать профессиональному росту своих учеников.

Требование способствовать развитию медицинской науки и практики из постсоветской версии клятвы убрано.

Есть ли еще отличия советской и постсоветской клятвы врача? Да, отличия есть. В постсоветскую клятву вошли такие веяния времени, как отношение к эвтаназии (негативное). Постсоветский врач клянется действовать в интересах пациента «независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям» (что характеризует постсоветское общество, в котором врач должен клясться помогать людям любой национальности и т. д.).

Итак, присяга советского врача была клятвой, требовавшей выбора судьбы по высокому призванию и на всю жизнь. Постсоветская клятва — это клятва профессионала без значимых обязательств перед отечеством и народом (напомним, из закона вообще исключили ответственность за невыполнение клятвы). Клятва — это индикатор изменений в отношении к труду врача. Ведь если «убрать» из этого труда советскую мораль, то образовавшийся вакуум постсоветский врач чем-то заполнит? Например, он может взять на вооружение «рыночную мораль» (которую ему агрессивно навязывают «реформаторы»), в которой пациент — это не больной человек, а денежный клиент. И если мечта советского врача была в том, чтобы больницы были пустыми (то есть чтобы все люди были здоровыми), то «мечта» продавца медицинских услуг оказывается в том, чтобы клиенты не покидали клинику никогда (то есть чтобы клиенты покупали услуги снова и снова).

Маркс для осмысления влияния капитализма на человека использовал категорию отчуждения. Отчужденный труд — это труд, уничтожающий человека, убивающий в нем человечность. Врач, который спокойно смотрит на умирающего, пока тот ему не заплатит — это врач, отчужденный от сущности профессии врача (спасения жизни и здоровья людей). Пациент, которого коммерческая медицина сводит в могилу — это другая сторона того же отчужденного труда врача. Понятно, что первопричина не в клятве врача, в данном случае клятва — это индикатор изменений в медицине. А эволюция врачебной клятвы — наглядный пример наращивания отчуждения.

Автор: Сергей Кайсин © ИА Красная весна

Источник: rossaprimavera.ру

Клятва Гиппократа, или о наболевшем

Лариса Ракитина (Санкт-Петербург)

В течение 13 лет – хирург стационара, затем поликлиники, ныне врач-эксперт страховой компании

Клянусь Гигиеей и Панакеей

Мало найдется докторов, которых пациенты ни разу не попрекнули клятвой Гиппократа. Словосочетание это давно стало штампом, при этом практически никто не знает, что же Гиппократ на самом деле завещал. Канонический текст знаменитой клятвы написан в V в. до н. э.

Клятва Гиппократа

«Клянусь Аполлоном-врачом, Асклепием, Гигиеей и Панакеей и всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно и без всякого договора; наставления, устные уроки и всё остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому.

Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство. Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом. В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами.

Что бы при лечении — а также и без лечения — я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной. Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому».

Давайте проанализируем этот документ, откинув архаичные моменты – упоминания о богах и рабах и категорический отказ от камнесечения (считалось, что Гиппократ вел свой род от бога медицины Асклепия, а тогдашние хирурги относились к другой профессии, поскольку не были асклепиатами). Текст клятвы регламентирует отношения «врач – учителя и коллеги», «врач – пациенты», «врач – все остальные», а также систему поощрений и наказаний. Чему же уделяется наибольшее внимание?

Почти треть текста посвящена взаимоотношениям между учителями и учениками. Уважение, материальная помощь и безвозмездное обучение – только для своих. Популяризация медицинских знаний явно не приветствуется. Занятие медициной определяется как бизнес, куда посторонних пускать не следует. Секреты врачебного искусства должны охраняться – конкуренция существовала и в Древней Греции. В два раза меньше слов отводится собственно лечебному процессу, на третьем месте – соблюдение врачебной тайны.

По-моему, приоритеты древнегреческих медиков понятны. В тексте Клятвы нет ни слова о том, что врач «должен» всем и каждому, невзирая на условия и оплату труда. Тем не менее, граждане постсоветского пространства твердо уверены, что давший пресловутую клятву медик подписался до конца своих дней всего себя отдавать спасению жизней, ничего не требуя взамен. И неудивительно – такое оригинальное понимание сути Клятвы Гиппократа внедряется в коллективное сознание уже многие годы.

Советское время

На протяжении веков текст клятвы многократно переписывался, адаптируясь к изменениям в обществе. В СССР клятва Гиппократа, пройдя через мощный идеологический фильтр, трансформировалась в Присягу советского врача, который обязывался:

  • все знания и силы посвятить охране и улучшению здоровья человека, лечению и предупреждению заболевания, добросовестно трудиться там, где этого требуют интересы общества;
  • быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, внимательно и заботливо относиться к больному, хранить врачебную тайну;
  • беречь и развивать благородные традиции отечественной медицины, во всех своих действиях руководствоваться принципами коммунистической морали;
  • сознавая опасность, которую представляет собой ядерное оружие для человечества, неустанно бороться за мир, за предотвращение ядерной войны;
  • всегда помнить о высоком призвании советского врача, об ответственности перед Народом и Советским государством.

Сравнение древнегреческого и советского кодексов приводит к мысли, что докторам Древней Эллады явно жилось лучше, чем продолжателям их дела в стране победившего социализма. Присяга советского врача рисует идеальный образ бескорыстного ангела, который всегда готов, всегда обязан, ничего за это не требует, да еще и за мир во всем мире борется без отрыва от производства. Игнорируется понимание врачебного искусства как ценности, которую следует сохранять и оберегать, и отсутствует нюанс оригинального текста «лечить сообразно с моими силами и моим разумением. Согласно Клятве Гиппократа, намерения врача определяются после фразы «В какой бы дом я ни вошел…», то есть обязанности начинаются после самостоятельного решения доктора заняться больным. В современном же обывательском понимании врач должен приходить на помощь в любой миг, независимо от того, кто и когда его окликнет. Что, собственно, и прослеживается в обязательствах советского врача. Из практики известно: обнаружив за праздничным столом или в купе поезда соседа-доктора, ему тут же начинают излагать свои медицинские проблемы и требовать советов и рекомендаций. А сантехника почему-то никто не просит тут же бежать прочищать засорившуюся трубу.

К тому же, оригинальный текст клятвы апеллирует к собственным совести и представлениям о добре и зле, а Присяга советского врача строго напоминает об ответственности перед Народом и Советским государством, если доктор вздумает уклониться. Справедливости ради отмечу, что обязывать врача в любую минуту жизни быть при исполнении – не советская, а, скорее, национальная традиция.

Другие вариации

Факультетское обещание русских врачей, которое давали выпускники медицинских факультетов в России до 1917 года, тоже упоминает круглосуточную боеготовность. Но там помогать разрешалось «по лучшему своему разумению», без постороннего диктата:

«Обещаю во всякое время помогать, по лучшему моему разумению, прибегающим к моему пособию страждущим, свято хранить вверяемые мне врачебные [семейные] тайны и не употреблять во зло оказываемого мне доверия».

С начала 90-х годов, когда присяга советского врача устарела вследствие неактуальности понятия «советский», выпускники медвузов принимали Присягу врача России. Текст ее практически дублирует Клятву Гиппократа. В годы смутной неопределенности, видимо, было решено, что новое – это хорошо забытое старое. В качестве идеологической составляющей акцентируется обязанность оказывать медицинскую помощь всем, независимо от благосостояния, национальности, вероисповедания и убеждений – «даже врагам».

В конце 90-х жизнь несколько изменилась. Потребовался этический кодекс, соответствующий реалиям новой эпохи, и в 1999 году была утверждена «Клятва врача», действующая в настоящее время. Уже больше десяти лет приступающие к профессиональной деятельности доктора торжественно клянутся:

  • честно исполнять свой врачебный долг;
  • посвятить свои знания и умения предупреждению и лечению заболеваний, сохранению и укреплению здоровья человека;
  • быть всегда готовым оказать медицинскую помощь;
  • хранить врачебную тайну;
  • внимательно и заботливо относиться к больному;
  • действовать исключительно в его интересах независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств;
  • проявлять высочайшее уважение к жизни человека, никогда не прибегать к осуществлению эвтаназии;
  • хранить благодарность и уважение к своим учителям;
  • быть требовательным и справедливым к своим ученикам, способствовать их профессиональному росту;
  • постоянно совершенствовать свое профессиональное мастерство;
  • беречь и развивать благородные традиции медицины.

Врачи за нарушение клятвы врача несут ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации.

Как видно из текста клятвы, рубрика «лечим, несмотря на…» расширена и дополнена. Теперь обращается внимание еще и на пол, расу, язык, должностное положение и принадлежность к общественным объединениям – куда же в наше время без политкорректности. В остальном – перед нами по сути та же Присяга советского врача, за исключением упоминаний о коммунистической морали и ядерной войне. И все сказанное в адрес присяги советских времен справедливо и для этого документа. Никаких сдвигов в понимании места врача в обществе не наблюдается – сборник этических принципов по-прежнему неэтичен в первую очередь по отношению к их субъекту.

Пункт об ответственности выглядит еще более суровым, чем в Присяге советского врача: теперь ответственность уже предусмотрена законодательством. Но разве можно привлекать к юридической ответственности за нарушение расплывчато сформулированных этических норм? Как измерить степень вины врача, если он халатно отнесся к «развитию традиций»? Медики, как и любые работники, должны добросовестно выполнять свои функциональные обязанности не потому, что поклялись, а потому, что это их работа. А если совершено преступление – существует Уголовный кодекс, четко определяющий меру наказания. Более 20 статей УК РФ предусматривают уголовную ответственность медработников за профессиональные преступления, в том числе и неоказание помощи больному (статья 124 УК РФ).

Читать еще:  Как избавиться от желания есть сладкое

Безусловно, такая формулировка морального кодекса медика обслуживает интересы власти. Исходя из нее, государству нет нужды особенно напрягаться: врачи давали клятву, они за все и отвечают. И именно такое понимание ситуации народом мы и видим ежедневно. С одной стороны, в нашем обществе декларируется право гражданина на бесплатную качественную медицинскую помощь. С другой – в реальности государство такую помощь обеспечить не в состоянии, но признавать себя виновным не желает. Потому и проводится политика стравливания медиков и пациентов – СМИ полнятся безграмотными статьями о врачах-вредителях, рекламируются шарлатанские методики лечения. Народу всячески дают понять, что в его бедах и трудностях виноваты исключительно врачи-хапуги, презревшие данную ими Клятву Гиппократа и нагло требующие за свою работу денег и вообще человеческого отношения.

Кроме того, существующее мифическое понимание сути Клятвы Гиппократа выгодно и населению на подсознательном, так сказать, уровне. Процесс получения медицинских услуг у нас совсем не сопряжен с удовольствиями. А страдающему человеку свойственно искать виноватого. Не сумели врачи вылечить – пусть и были для того объективные причины – значит, виновны, нарушили свою клятву. У наших граждан нет понимания того, что на современном этапе врач в одиночку мало чем может помочь: необходимо задействование всего огромного механизма современной медицины: оборудования, условий, медикаментов. И никакие личностные качества доктора не в силах это изменить.

Представление о том, что медицина бесплатна, десятилетиями впитывалось нашими согражданами с молоком матери. А какая может быть ценность у того, что ничего не стоит? Отсюда происходит восприятие собственного здоровья, в первую очередь, как предмета заботы врача. Он клятву давал, он и должен вылечить. Любого больного – в том числе и запущенного, не выполняющего назначения и рекомендации.

Итак, мы приходим к пониманию того, что текст и смысл современной присяги врача принципиально отличаются от античной клятвы. Собственно Клятва Гиппократа – это внутрицеховой кодекс чести, устанавливающий правила поведения внутри касты. Никаких указаний на то, что врач обязан вылечить любого больного, там нет. Как и на то, что он им в принципе должен заниматься. Если уж взялся лечить – применяй все свои возможности, не наноси намеренно вреда. Но доктор вправе и не браться за лечение.

На мой взгляд, неплохо было бы размещать в медицинских учреждениях на информационных стендах текст Клятвы Гиппократа, чтобы любой желающий мог с ним ознакомиться и самостоятельно выяснить, что врач не должен вести прием в свой перерыв, потому что очередь большая.

Восток-Запад

А насколько соответствует Клятва Гиппократа ситуации в западных странах? Некоторые ее пункты противоречат реальному положению вещей. В Бельгии, Нидерландах и некоторых штатах США эвтаназия разрешена законодательно, на аборты в большинстве государств запрета нет. В США врачебная помощь террористам и потенциальным террористам признана незаконной и уголовно наказуема.

В связи с заметным несоответствием современным реалиям клятва Гиппократа была признана устаревшей, и в 2002 году авторитетными американскими и европейскими медицинскими организациями разработана Хартия медицинского профессионализма, которая выглядит очень многословной и малоконкретной. Основные ее принципы: исключительное право пациента на окончательное решение, обязательная полная информированность больного по всем вопросам, включая врачебные ошибки, одинаковая доступность лечения по действующим стандартам для всех пациентов. От Клятвы Гиппократа сохранились положения о врачебной тайне, недопустимости сексуальных домогательств и использования служебного положения в личных целях. Подробно освещается необходимость сохранять, развивать, углублять и совершенствовать.

Принципиально новый и интересный аспект (актуальный ныне и для нашей страны) – врач должен «распознавать и доводить до сведения широкой публики конфликты интересов, которые возникают в его профессиональной деятельности». Речь идет об отношениях с коммерческими структурами – фарминдустрией, страховыми компаниями, производителями медтехники. Думаю, понятно, что имеется в виду.

Замечу, что краеугольный камень и ноу-хау отечественных редакций – напоминание о постоянной боеготовности врача – отсутствует. Западный менталитет допускает мысль, что медицина для доктора – это работа, а не смысл и единственное наполнение жизни.

Резюме

Клятвы и присяги – понятие в большой степени ритуальное. Гуманизм профессии врача – не следствие страха ответственности за нарушение клятвы Гиппократа. Наоборот, у тех, кто выбирает медицину по призванию, исходно присутствуют соответствующие нравственные установки и ориентиры. Профессиональные этические принципы продолжают формироваться и в процессе обучения в институте, и по ходу приобретения врачебного опыта. Каждый врач дает себе клятву сам, и только он сам знает ее суть.

Клятва Гиппократа

— Доктор, но вы же принимали клятву Гиппократа в университете! — Я много чего в университете принимал.

Клятва Гиппократа — фрагмент сочинений «отца медицины» Гиппократа «Corpus Hippocraticum», а также универсальный вербальный инструмент для троллинга медиков.

Содержание

[править] Что делать?

Прежде всего, ознакомиться-таки с первоисточником.

Клянусь Аполлоном, врачом Асклепием, Гигеей и Панацеей, всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно и без всякого договора; наставления, устные уроки и всё остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому. Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария. Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство. Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом. В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами. Что бы при лечении — а также и без лечения — я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной. Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому.

Чего в клятве нет: обещания лечить бесплатно кого угодно, от чего угодно, когда угодно, целовать поциента в жопу, обеспечивать поциенту удобства, комфорт, душевный покой и даже обезболивание, совершать невозможное и быть готовым не есть, не спать и не отдыхать, если внезапно больному захочется поболтать о своих недугах в два часа ночи. Но именно этого от врачей и требуют, когда говорят: «Ведь вы же давали клятву Гиппократа!». Пациентам, прежде чем поминать Гиппократа всуе, следует ознакомиться хотя бы с его афоризмами, например:

Не только сам врач должен употреблять в дело все, что необходимо, но и больной, и окружающие, и все внешние обстоятельства должны способствовать врачу в его деятельности.

[править] Кто виноват?

Корней Чуковский. Благодаря его книжке Гиппократа постоянно отождествляют с ветеринаром Айболитом. Медики готовы клясться Аполлоном: слов «ладно-ладно, побегу, вашим детям помогу» в «Corpus Hippocraticum» нет.

Медики. За шесть лет университета они сотни раз клялись кем и чем угодно, лишь бы препод поставил зачёт. За одну ночь зубрили тысячи страниц печатного и рукописного текста с одной лишь целью — сдать поутру экзамен, ужраться этанолом и тут же всё забыть. Посему зачитанная с готовой шпаргалки ахинея о Гигее, Панацее и рабах своих пациентов обычно не достигает зон мозга, связанных с памятью и структурным анализом. Образ Айболита, сформировавшийся в розовеньком детстве, гораздо ярче представлен в сознании медиков, поэтому каждый доктор всё-таки чувствует себя немного виноватым за то, что ест, пьёт, спит и не ставит, не ставит им градусники.

Прогресс. Медицинских специальностей сейчас несколько больше, чем во времена Гиппократа. Вопрос о том, должны ли её приносить/соблюдать ветеринары, психологи, психотерапевты, акушерки и патологоанатомы, остаётся открытым.

[править] Применение

Некоторые медицинские учебные заведения, имеющие слабость к античным традициям, дают возможность выпускникам немного побаловаться при получении диплома и хором зачитать этот фрагмент с бумажки в переводе с древнегреческого на латынь, с латыни — на арабский, с арабского — на иврит, а с иврита — на язык преподавания в данной школе.

  • Используется самими врачами just for lulz: «Конееечно, я же давал Гиппократу!».
  • Является оправданием покинуть весёлое застолье и поплюхаться в пьяном виде в чьей-нибудь флегмоне.
  • Поциентами понимается исключительно как «доктор однажды в чём-то поклялся и теперь всем чего-то должен», давая повод требовать от медиков немедленного и бесплатного исцеления.
  • Предвосхищает истерические высеры врачей на тему «Чего нет в клятве Гиппократа» и/или «Гиппократу не давал!»
  • И, конечно, служит аргументом огромного количества срачей в медучреждениях, по причине отсутствия понимания сути клятвы.

[править] Примеры

И они еще давали клятву Гиппократа! Этому пожилому человеку необходимо было получить какие-то справки у врача. И когда соц. работник с этим дедушкой находились в холле поликлиники у регистратуры, то у деда начался приступ эпилепсии. На просьбу вызвать скорую работница регистратуры сказала, что не может этого сделать, так как все происходит в поликлинике и помощь должны оказывать местные врачи. Когда соц. работник попросила позвать врачей, то ей ответили, что этого тоже не могут сделать — врачи все заняты приемом пациентов. Затем, к задыхающемуся человеку подошла мед. сестра глянув на старика сказала, что он скоро умрет и возиться здесь бессмысленно, после чего переступила через умирающего человека и пошла по своим делам!

Одним словом ТАМ ОДНИ С*КИ. ВСЕ ПРОПИТАЛОСЬ БАБЛОМ, ходила вся в золоте, которое купила на грязные деньги несчастных счастливых мамочек, И КЛЯТВУ ГИППОКРАТУ ОНИ НЕ ДАВАЛИ.

Но в Палате представителей было 14 депутатов-врачей, большое профессиональное лобби. Как они могли молчать? Те, кто давал клятву Гиппократа. Те, кто знает и видел, что такое лежачий больной. Почему никто из них ни разу даже не заикнулся, что государство просто не имеет права тратить миллионы долларов на то, чтобы запускать в космос спутники или отправлять экспедиции в Антарктиду, когда так страшно умирают собственные граждане.

[править] На самом деле

И дальше из дока вырывается первая фраза клятвы Гиппократа: — Как вы мне… надоели… Бог ты мой! — стон Ярославны и вторая фраза: — Как вы мне насто… чертели… как вы мне настопиздели…

В той стране врачи приносили особую, советскую клятву, в рамках которой обещали не только людей лечить, но и бороться с распространением ядерного оружия. А часть, где врач обязуется посвятить охране и улучшению здоровья человека все свои силы, вызвала бугурт у буквоедов — мол, как это все?! Дошло до того, что IRL из-за одного этого слова разгорелись самые настоящие холивары, длившиеся 3 (!) года, и из присяги российского врача это несчастное «все» наконец выкинули.

С 2011 выпускнику медвуза предлагается принести «Клятву врача» (зафиксированную законодательно в виде статьи ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). В ней, конечно, не упоминаются античные боги, уже можно делать аборты (хотя взгляды на эвтаназию сохраняются прежними, многовековыми), но точно так же не упоминается необходимость работать бесплатно и непрерывно. Что, конечно же, просто недоработка Госдумы.

До неё можно было приносить «Клятву врача России», «Клятву российского врача», «Присягу врача Советского Союза» и «Факультетское обещание». Все они содержат в себе обещание быть хорошим врачом и не быть плохим, только и всего.

Сам вопрос о том, давал человек Гиппократу или нет, довольно бессмыслен по сути, так как исполнять клятву или нет — исключительно вопрос совести, что в современном обществе котируется мало. Другое дело, что большинство вменяемых претензий к врачам отражено в законах. Так, неоказание неотложной помощи, проведение операций без лицензии, некачественные процедуры, особенно если что-то из этого сделало пациента героем, в теории и в приличной стране могут обернуться не только муками совести, но и вполне реальным сроком. Но в нашей стране Минздравсоцразвития — это организация похлеще какого-нибудь МВД. Профессиональная коллегия, собравшаяся по поводу принятия поциентом ислама, виноватого (и не очень) врача сначала растирает в порошок, затем смешивает с говном и пускают сию смесь по ветру его же коллеги — так уж повелось. И пути ухода от ответственности субъектов, по чьей вине человек преставился раньше времени, лежат чаще через совершенно другие органы.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector